Лос Анжелес. Ценители искусства обратили внимание на суету, поднятую вокруг открытия Музея Современного Искусства Брода на прошлой неделе. Все разыгрывалось как цирковое представление, в странном отрыве от того, что должно было бы стать главным событием - открытие просторного дополнения к Лос-Анжелескому Окружному Музею Искусства (LACMA), спроектированного Ренцо Пьяно. Обладая 60000 кв. футов выставочного пространства, здание примыкает к своей входной площадью к бульвару Уилшир, доминируя над пространством масштабными произведениями художников из Лос-Анжелеса - Криса Бердена и Роберта Ирвина.
И все же большая часть новостей циркулировала вокруг делового магната и филантропа Эли Брода, вице-председателя правления музея, который нанял Пьяно и заплатил ему 56 миллионов долларов за здание, заставив многих предположить, что он также будет снабжать спроектированный музей произведениями из своей огромной коллекции современного искусства, которую он собрал вместе с женой. Бомба разорвалась в январе, когда Брод объявил, что он не станет отдавать свою коллекцию LACMA. Вместо этого он собирается управлять ею через собственный частный фонд и предоставлять произведения различным музеям, каким он считает целесообразным. События развивались стремительно. Газета "Нью-Йорк Таймс" резюмировала ситуацию ироничным заголовком: "Иметь и не давать". Интересно, для чего нужна была вся эта спешка с постройкой нового здания, если Брод изначально не собирался делиться своей коллекцией?
Что ж, здание построено, можно заглянуть внутрь. Любой, кто нанимает Ренцо Пьано для проектирования музея, вероятно ожидает увидеть сияющие, просторные галереи, на которых он сделал себе имя — наиболее известен музей коллекции Менила в Хьюстоне, — и в этом отношении Музей Брода попадает в самую точку! Посетители оказываются на третьем этаже после поездки на внешнем томатно-красном эскалаторе, пересекающего стену здания и соединяющегося с пожарного вида лестницей, спускающейся в свою очередь зигзагами вниз. Сверху же открываются прекрасные виды ближайшего парка и отдаленных гор. Внутри высокие потолки и широкие пространства открываются сквозь навесы и пилообразную крышу к синим небесам и рассеянному солнечному свету, в лучах которого все сияет. Внутри ощущаешь себя очень комфортно, и пропорции верхних двух этажей соответствуют крупному масштабу художественных работ, представленных в коллекции Брода.
Но это - то, что внутри. С внешней стороны, постройка не столь легко воспринимается. Две симметрично расположенные мраморные коробки соединяет центральная стеклянная конструкция (с расположенным внутри лифтом размера спальной комнаты). Впечатление дополняют упомянутый выше красный стальной эскалатор и "пожарные" лестницы. Детали взаимодействуют между собой с трудом, и, хотя на логическом уровне замысел автора вполне понятен - соединение фабрики с эстетикой дворца, все же визуально здание вызывает смущение. Монолитная непоколебимость стен постройки Ренцо Пьяно разряжается живой игрой пальм, окружающих здание (инсталляция Роберта Ирвина "Пальмовый сад"), и отзывающейся эхом инсталляцией "Городской свет" Криса Бердена, собранной на площади из старинных уличных фонарей. Глухая стена здания Пьяно со стороны бульвара Уилшир почти полностью покрыта огромными баннерами-растяжками, разработанными Балдессари. Без них присутствие музея на улице могло бы показаться неприветливым и холодным.
Следующая фаза расширения LACMA, также проектируемая Ренцо Пьяно, имеет в замыслах новую выставочную галерею и предполагает реконструкцию западного здания (принадлежавшего когда-то компании Мэй) с его административными офисами. Фаза 3, которая пока еще планируется, подразумевает "пересмотр и возможную реконструкцию или замену зданий в восточной части [25-акрового!] комплекса".
Невольно напрашивается вопрос: для чего понадобился LACMA новый музей современного искусства да еще в такой спешке? В городе уже есть расположенный в трех местах Музей Современного Искусства (MOCA), посвященный направлениям после 1940-х годов (причем Брод является основателем и пожизненным опекуном). В растягивающимся комплексе LACMA теперь уже есть семь эксцентричных зданий. Невольно напрашивается мысль: не пора ли руководству музея пересмотреть взгляды прежде чем еще больше расширять комплекс зданий? Обладая энциклопедическими собраниями и специализируясь на азиатском искусстве, особенно корейском, у LACMA богатая история борьбы за власть и утверждение собственной индивидуальности. По крайней мере дважды с ним пытались судиться крупные коллекционеры (Арманд Хаммер и Нортон Саймон) только затем, чтобы заставить владельцев содержать их собрания и открыть музеи их персональных собраний. В 2002 полная модернизация комплекса, спроектированная Рэмом Кулхаасом, была приостановлена из-за отсутствия финансирования. В 2004 правление одобрило новый глобальный план Ренцо Пьяно, но, по словам представителей музея, только часть его все еще в силе. Как и все музеи страны, у LACMA большой список решаемых задач.
Директор и главный администратор Майкл Гован приняли управление сложной ситуацией в 2006, имея главной задачей расширение и выход в лидеры в перспективе. Умный, обаятельный и обычно называемый "харизматичным", Гован до этого успешно оживил проблемный Фонд Диа в Нью-Йорке, а затем был приглашен в Лос-Анжелес помочь LACMA объединить его хаотичные амбиции и оживить образ музея (с тех пор его назвали возможным кандидатом-"темной лошадкой", который может сменить Филиппа де Монтебелло на посту директора Метрополитен-Музея). Естественно, руководство будет наблюдать за Гованом, насколько успешно будут у него соединяться разрозненные дела в LACMA.
И все же стоит призадуматься над главным вопросом - для кого и для чего создаются музеи? Чтобы служить посетителям? Или же только для того, чтобы приносить пользу их владельцам?
Источник: The Seattle Times
Внешний вид нового здания музея современного искусства Брода. Красный эскалатор ведет посетителей на третий этаж ко входу в музей. Здание окружает инсталляция Роберта Ирвина "Пальмовый сад".
Сделано в |OXYDE|, 2008.
